15 февраля отмечается День памяти воинов-интернационалистов. Равиль Мулькаманов, житель Оренбургской области, служил в Афганистане вплоть до вывода советских войск. О своих переживаниях на передовой он поделился с корреспондентом yuzh-ural.ru.
На высокогорном перевале в тот роковой день Равиль и его товарищи несколько часов отражали атаку душманов, оказавшись втроем против численного превосходства. С учетом того, что силы уходили, один из членов экипажа был контужен и раненый автоматчик истекал кровью, ситуация становилась критической. Патроны закончились, но сдаться даже в мыслях не могли. Воинский долг требовал подготовиться к последнему шагу, взорвав технику и себя. В этот момент Мулькаманов вытащил гранаты, и вся его жизнь пронеслась перед глазами.
Равиль Гатиятович мог попасть в Афганистан еще за несколько лет до событий, которые стали решающими. В декабре 1979 года, когда советские войска отправились защищать «народы братской страны», 26-летнего прапорщика Мулькаманова с сослуживцами подняли по тревоге на танковой базе в Гайском районе. Там находилось более тысячи бронемашин.
По приказу Минобороны, технику необходимо было срочно отправить к станции Термез на границе Узбекистана с Афганистаном, однако личный состав не отправили вместе с эшелонами. Вместо этого пришла вторичная команда о командировке в Германию. Там, в городке Нойруппин, он оказался в сложной ситуации, поскольку советские войска противостояли всему блоку НАТО, расположившемуся в Западной Германии. Мулькаманова назначили начальником хранилища ракетных установок и активно использовали по боевым тревогам. Он провел в ГДР до ноября 1985 года, а затем был переведен в зенитно-ракетную бригаду под Новосибирском.
К тому времени Равиль Гатиятович уже прошел немало военных маршрутов, начав службу в 19 лет в танковой учебке под Читой. Он освоил специальность наводчика и оказался на границе с Монголией, а в Афганистан попал из Новосибирска.
В августе 1986 года Мулькаманов приземлился в аэропорту Кабула вместе с новым отрядом. Воспоминания об этом времени таковы: «Мы прилетели из таежной Сибири и тут увидели совершенно другую реальность — палящее солнце, загорелые лица, вокруг горы. Это была настоящая экзотика!»
Его направили в провинцию Газни, на границе с Пакистаном, и назначили старшиной артбатареи, которая располагалась у кишлака Паджак и поддерживала близлежащие военные части, обстреливая любые вражеские цели. Советская артиллерия вела непрерывный огонь и дежурила круглосуточно.
Обстрелы со стороны душманов были не редкостью.
«Наша жизнь была особенной, с общими горестями и радостями, независимо от звания, ездили мы вместе на задания и переживали одни и те же трудности», — вспоминает Мулькаманов. Он также говорит о том, как помогали местным жителям, хотя самым тяжелым моментом оставалось прощание с погибшими товарищами.
Газни имела стратегическое значение для душманов, так как по ее тропам поступали оружие и боеприпасы. За вражескими группами охотились советские спецназы, куда входила батарея Мулькаманова. Ночные вылазки нередко приносили успех, и порой они возвращались с трофеями на сотни тонн.
Фатальные потери среди артиллеристов часто происходили на расстоянии от передовой из-за вражеских мин. «Помню ужасный случай, когда молодому лейтенанту оторвало ногу, — говорит Равиль Гатиятович, трогая виски. — Он только прибыл после училища. Его приходилось выносить под снайперским огнем и останавливать кровь. А нашего командира потом от броска мины отбросило метров на двадцать из грузовика».
В засаду на перевале Газни прапорщик Мулькаманов с двумя сослуживцами попали по нелепому стечению обстоятельств.
Полный текст материала.
Фото Владимира Напольнова и из личного архива Равиля Мулькаманова